close
Профессия-ВРАЧ.рф
www.professiya-VRACH.ru
Рук. проекта: Анна Аристова

Мир невидимый и опасный: у истоков микробиологии

levenguk.jpg

Возникновение науки микробиологии связывают с несколькими замечательными именами. 

В середине 16 столетия, в эпоху Возрождения, жил знаменитый врач Джироламо Фракасторо. Его считают одним из основоположников эпидемиологии. Он собрал все сведения, накопленные медициной до него, и впервые дал стройную теорию о существовании «живого контагия» - живой причины заразных болезней. 

По его теории, наряду с существами, видимыми простым глазом, есть бесчисленное количество живых «мельчайших и недоступных нашим чувствам частиц или семян». Эти «семена» обладают способностью порождать и распространять подобных себе. Невидимые частицы могут поселяться в гнилой воде, в выброшенной на берег мертвой рыбе, в падали и т.д. Они могут проникать и в человеческое тело. Поселяясь в нем, эти частицы вызывают болезнь. 

Пути их проникновения в человеческий организм весьма разнообразны. Фракасторо называет три способа заражения: через общение с больным, через соприкосновение с предметами, бывшими в употреблении больного, и, наконец, на расстоянии – через воздух. Лечение болезни должно быть направлено как на облегчение страданий больного, так и на уничтожение размножающихся частиц контагия.

Делая подобные заявления, Фракасторо не посчитался с авторитетом «отца медицины» Гиппократа, что уже само по себе было для того времени неслыханной дерзостью.

Кстати, Фракасторо не только изложил теорию, но и разработал систему предохранительных мероприятий, направленных на то, чтобы не допустить распространения контагия. Больных он рекомендовал изолировать. Ухаживать за ними должны были люди в специально одежде – длинных балахонах и масках с прорезями для глаз. На улицах следовало разжигать костры из пород деревьев, дающих едкий дым, например, из можжевельника. С городами, пораженными эпидемией, он рекомендовал прерывать свободное сообщение, то есть, устанавливать карантинный режим. Торговля должна была проводиться на специальных заставах, при этом товар следовало окуривать дымом, а деньги окунать в уксус. 

Итак, догадка о «живом контагии», вызывающем заразные болезни, высказана. Но разглядеть этих мельчайших возбудителей болезней тогда, в 16 веке, Фракасторо даже и не пытался. Впервые увидеть их удалось другому человеку примерно 150 лет 

К концу 17 века в биологии сложилась довольно стройная картина природы, согласно которой весь живой мир делится на 2 царства: царство растений и царство животных. Основные представители этих царств давным-давно открыты и описаны. Казалось, что ничего существенно нового в этой области открыто уже не будет…

И вдруг в 70-х годах 17 века в Лондонское Королевское общество стали поступать некие, как показалось ученым, совершенно фантастические письма от голландца из города Дельфта  Антония Ван Левенгука.

Левенгук жил в Голландии и занимался торговлей сукном. Одни из его соотечественников на досуге сажали тюльпаны, другие разводили павлинов… У Левенгука была свое особое увлечение: он шлифовал линзы, мастерил микроскопы и рассматривал в них все, что попадалось под руку. Его микроскопы по тем временам давали очень сильное увеличение. Левенгук был далек от мысли сделать научное открытие. Для него, взрослого, солидного человека, микроскопы были просто любимыми игрушками, развлечением и страстью.

Как-то раз Левенгуку захотелось узнать, почему настой перца обжигает язык: может, там есть мельчайшие колючки? Когда он рассмотрел под микроскопом каплю настоя, простоявшего на полке несколько дней, то не поверил своим глазам: крошечные зверьки бегали там взад и вперед, сталкивались, копошились, как муравьи в муравейнике. У них не было ни головы, ни хвоста… Они не походили ни на одно из известных животных… И их было так много в ничтожной капле настоя! 

Левенгук забросил все свои дела. Он принялся усердно искать других «анималькулей» («зверушек»), как он их назвал, и находил их повсюду: в гнилой воде, в налете с собственных зубов и т.д.

Очень быстро он научился различать их. В прудах водились крупные, красивые «анималькули», известные теперь как простейшие. Одни были похожи на трубу, другие напоминали цветы на длинных стеблях, третьи бегали на длинных лапках, а иные ползали, как малюсенькие улитки… «Зверушки», населявшие зубной налет, были мельче и однообразнее: одна к другой, как дрова в поленнице, лежали неподвижные длинные палочки, а между ними проталкивались и быстро носились изогнутые существа, похожие на оживший штопор. Они были настолько мелкие и тонкие, что за ними было трудно уследить. Видимо, Левенгуку впервые в истории человечества удалось наблюдать бактерии. 

Левенгук тогда не догадывался, что всех этих «анималькулей» и будет изучать та наука, которой он положил начало, и которую позже назовут микробиологией.

Свои наблюдения Левенгук изложил, как умел, в 112 письмах, снабдив их очень хорошими рисунками и пакетиками с изготовленными собственноручно препаратами (срезами). Друзья помогли ему перевести письма на латинский язык – язык тогдашней науки, Сам Левенгук говорил и писал только по-голландски. Вот эти послания и получало Лондонское Королевское общество на протяжении нескольких лет во второй половине 17 века. Они и сейчас хранятся в его архивах.

Кстати, 3 пакетика с препаратами до сих пор прикреплены к письмам Левенгука. Эти срезы исследовали современными методами, и, оказалось, что выполнены они с большим искусством, хотя Левенгук пользовался всего лишь обыкновенной опасной бритвой.

Справедливости ради отметим, что английские ученые сначала не поверили Левенгуку по той простой причине, что их микроскопы были слишком слабы, чтобы увидеть «зверушек». Однако вскоре, когда был приобретен более сильный микроскоп, члены общества убедились, что все изложенное в письмах – не фантазии чудаковатого голландца. Говорят, что королевские академики чуть не подрались, когда микроскоп с «анималькулями» был впервые принесен на заседание Общества. Оно и понятно – каждому хотелось первым заглянуть в новый мир, во вновь открытое третье царство живого мира – в царство микробов.

Итак, Левенгук впервые увидел микроорганизмы, подметил, что эти существа часто погибают при нагревании, но систематического изучения их образа жизни он не проводил – для этого у него просто не было возможностей. Эту работу проделают следующие поколения ученых. А Левенгука по праву считают «дедушкой микробиологии». 
Вернуться к статьям