close
Профессия-ВРАЧ.рф
www.professiya-VRACH.ru
Рук. проекта: Анна Аристова

КОЛОНКА НАШЕГО ЭКСКУРСОВОДА: История чумы. Часть 2

Данная статья выходит в рубрике "колонка нашего экскурсовода", в которой наш постоянный экскурсовод Людмила Товашова делится с вами самыми любопытными историями из мира медицины.



Первая часть статьи: http://professiya-vrach.ru/article/istoriya-chumy-chast-1/


Издревне люди пытались активно противодействовать чуме, бороться с нею самыми разными, порой весьма «оригинальными» способами, ограничить распространение эпидемий. Оставим в стороне такие сомнительные меры, как уличные шествия обезумевших от страха флагеллантов, всевозможные заговоры, глотание особых, отпечатанных именно для этой цели образков и прочее, и обратим внимание на те действия, в которых можно обнаружить рациональное зерно.


chuma_v_ashdode.jpg


В Азии с незапамятных времен монголы, обнаружив погибших сусликов, тут же помечали зараженную территорию камнями, и в этот опасный район никто не отваживался входить.


Индусы, имевшие испокон веков большой опыт жизни с синантропными (связанными с человеком) грызунами, считали именно крыс орудием бога болезни и смерти. Сразу же, как только узнавали, что в округе обнаруживались мертвые крысы, люди покидали свои жилища.


В Европе старейшим исторически подтвержденным средством борьбы с чумой был карантин. Впервые его применили в Италии еще в середине 12-го века, когда разгоралась вторая пандемия чумы. В то время Венеция служила главными торговыми воротами между Востоком и Западной Европой. Именно там все прибывающие с Востока суда задерживались на рейде в течение сорока дней (по-итальянски «сорок дней» звучит как «quaranta giorni», отсюда и слово «карантин») с целью не дать занести в город чуму.  Специальные службы следили, не вспыхнет ли за этот срок болезнь среди членов команды корабля. Позже, в 14 веке, карантин как меру безопасности стали применять и в других портах Средиземного моря. 


До сих пор карантин применяется для борьбы с разными инфекционными болезнями, но мало кому известно, что это, в сущности, наследие чумных времен.


Медицине древнего мира были известны и такие меры борьбы с эпидемиями, как сжигание умерших от чумы, а также их вещей и жилищ. Мера эффективная, но практически трудно выполнимая, так как – и это постоянно подчеркивалось в исторических документах – от эпидемий умирало такое количество людей, что всех мертвых просто немыслимо было сжечь!


В давние времена считалось, что инфекция вызывается либо «дурным запахом» (отравленным воздухом), либо контактом с «моровой материей», которую представляли в виде гноя. Считалось, что этот гной разносят животные или же злодеи-отравители специально (!) мажут им пороги и двери домов. Высказывались также предположения об ядовитых испарениях почвы, которые называли «испражнениями земли». Эти испарения вытягиваются якобы из почвы лучами солнца, разносятся с места на место ветрами и  заражают людей.


Таким представлениям о распространении инфекции соответствовал и костюм, в который наряжался средневековый врач, собираясь навестить больного чумой: длинный, до самой земли халат из накрахмаленного льна, длинные перчатки и высокие сапоги. Голову и лицо закрывала маска, пропитанная воском; на месте носа торчал вытянутый клюв, который заполняли пахучими веществами и травами. По другим правилам пришедший к больному должен был держать в одной руке пылающий факел, в другой – «амбровое яблоко для нюханья», а в закрытом рту – какое-нибудь противоядие либо дольку чеснока. 


Впрочем, в средние века немногочисленные врачи с университетским образованием редко принимали участие в борьбе с эпидемиями чумы. Это не входило в сферу их деятельности. Из-за язв (бубонов) врачевание таких больных считалось обязанностью цирюльников. Впрочем, и они весьма неохотно навещали больных, что не удивительно, так как заболевание чумой в ту пору означало верную смерть. Участь больного чумой, как правило, была жалкой участью одинокого человека, брошенного на произвол судьбы…


С распространением инфекции пробовали бороться, поддерживая повышенную чистоту. В 16 веке всем жителям Лондона было вменено в обязанность ежедневно к 6 часам утра приносить 10 ведер воды и выливать ее на предварительно подметенные улицы  и в тщательно вычищенные сточные канавы. Кроме того, по распоряжению мэра Лондона, специальные надзиратели по ночам отлавливали и сжигали всех бездомных собак, в полной уверенности, что именно они переносят чуму от дома к дому. Под подозрением были также кошки, свиньи, голуби и крысы. Все эти хозяева блох считались опасными, а сами блохи – нет!


Первые попытки раскрыть секрет чумы способом, который уже можно  назвать научным, предпринял в 17 веке живший в Италии немецкий иезуит Афанасиус Кирхер. Будучи микроскопистом, он во время эпидемии чумы в Италии исследовал под своим микроскопом кровь и секреты больных чумой и сообщил о бесчисленных «червячках», которых наблюдал. Отметим бесстрашие этого человека и правильность его задумки, но микроскопы того времени не могли дать увеличения, позволяющего рассмотреть чумные бактерии. Скорее всего Кирхер наблюдал какие-то большие бактерии, не имеющие с возбудителями чумы ничего общего.


В первой трети 19 века с благими намерениями выяснить сущность чумы и пути ее распространения европейские врачи проводили жестокие опыты: осужденным уголовникам прививали кровь больных чумой или же заставляли их спать в нижнем белье больных. Справедливости ради отметим, что и некоторые медики добровольно участвовали в таких экспериментах. В результате – лишь напрасные жертвы. 


37-103.jpg


И только в конце 19 века, когда над человечеством нависла угроза третьей пандемии чумы, и многие страны направили на борьбу с ней своих лучших специалистов, в Гонконге одновременно оказались японский бактериолог Сибазабуро Китазато и посланный Францией швейцарец Александр Йерсен. У первого были большие заслуги в исследовании столбняка, а второй успешно, с блестящими результатами занимался изучением дифтерии.


Случилось то, что уже многократно повторялось в истории открытий: французский и японский ученые независимо друг от друга и практически одновременно в 1894 году обнаружили в крови пациентов чумные бациллы.


Китазато оказался проворнее и первым объявил о своем открытии. Зато Йерсен представил более подробное и более точное описание возбудителя чумы и даже зарисовал его.  В результате чумная бацилла, эта извечная гроза человечества, названа по имени французского ученого: Yersinia pestis.


Первый и очень важный шаг был сделан – выявлен возбудитель чумы. Теперь надо было проследить его возможные пути к людям. Исследовательские усилия возросли. По всему миру работали многочисленные международные группы. Вновь обратили внимание на проблему повальной смертности грызунов перед и во время эпидемии чумы. Собственно, об этом знали и раньше, но важно было поставить «нужный камушек на нужное место», чтобы мозаика познания сложилась.


Знакомый уже нам Александр Йерсен в 1897 году сформулировал теорию о роли крыс в распространении чумы: «Чума является сначала болезнью крыс, а уж потом человека. Хорошая профилактическая мера – уничтожение крыс».


В 1898 году произошла кульминация долгих научных исследований: японец Огата и француз Симонд обнаружили чумные бациллы в пищеварительном аппарате блох и уличили последних в передаче инфекции. По их наблюдениям после укуса инфицированной блохой возникают мелкие сероватые повреждения-пятнышки, которые всегда предшествовали появлению бубона.


Следующий шаг, который необходимо было сделать, – разработать  противочумную вакцину. Удалось это выдающемуся русскому бактериологу и эпидемиологу Владимиру Аароновичу Хавкину, который в конце 19 – начале 20 веков работал в Индии. В свое время он создал  эффективную вакцину против холеры. Для приготовления вакцины против чумы Хавкин использовал убитые нагреванием культуры чумных бацилл. 


Вакцина была получена достаточно быстро, но путь ученого к успеху не был простым. Однажды ему пришлось даже предстать перед судом по обвинению в злоумышленном вредительстве, так как в одной из областей Индии его вакцину постигла роковая неудача. Впрочем, было доказано, что трагедия была вызвана небрежностью и некомпетентностью вспомогательного персонала, и ученый был оправдан в зале суда.


Достаточно долго, вплоть до внедрения в 30-х годах 20-го века сульфаниламидных препаратов, а после второй мировой войны антибиотиков, вакцина Хавкина была, в сущности, единственным лечебным оружием против чумы, а имя русского ученого носит институт в Бомбее (Haffkine Institute) – важный центр по изучению бубонной чумы и холеры.

Вернуться к статьям